Евгений Водолазкин: Молчание как часть речи

Евгений Водолазкин лицом к лицу сталкивается с «Одиночеством в Сети» и пытается понять, почему у сегодняшней интернет- словесности появились отчетливые черты Средневековья. И, похоже, понимает.

Осенью я был на книжной ярмарке во Франкфурте, и там была вечеринка для писателей — с обильным, между прочим, угощени­ем. В разгар вечера я вышел на воздух подышать. Вместе со мной вышел незнакомый человек и закурил. Я вообще-то не курю, но тут почему-то попросил у него сигарету — потому, может быть, что он говорил по-русски. Мой собеседник сообщил мне, что он польский писатель, я же ему представился как писатель русский. Я сказал, что люблю Варшаву, он — что любит Москву, и беседа потекла по самому доброжелательному руслу. Когда в конце ее я спросил у него, с кем имею честь, выяснилось, что общаюсь я с Янушем Вишневским, автором «Одиночества в Сети». Вот как интересно устроена жизнь. Я довел до его сведения, что он в нашей стране очень популярен (он, впрочем, об этом и сам знает), и пригласил в Пушкинский Дом, чтобы показать ему, какой была литература до интернета. В этот вечер ин­тернет из абстрактного безликого явления приобрел для меня в пря­мом смысле человеческое лицо. Это было лицо Януша Вишневского. Слыша вопрос, содержащий слова «интернет» и «литература», я с тех пор вижу проницательные глаза польского писателя и стараюсь от­вечать в положительном ключе. По крайней мере, с этого начинать.

В каком-то смысле интернет литературе полезен. Например, когда пишешь роман и необходимо выяснить подробности быта описы­ваемого времени. Раньше нужно было отправляться в библиотеку, а сейчас нажимаешь кнопку — и тут же появляются сотни ответов, на основании которых можно составить собственное представление о предмете. Насколько оно достоверно? Тут уж основываешься на интуиции, которая есть не что иное, как опыт плюс некоторая инфор­мированность. Когда работаешь долго с текстами или историческими свидетельствами, то чувствуешь носом, где достоверно. Играет роль и авторитет пишущего. Если знаешь, что в других работах автор N. не привирает, то есть основания полагать, что не делает он этого и в данной работе. Все это помогает ориентироваться в потоках информации, проходящих через голову писателя.

Это хорошая сторона интернета. Но, несмотря на глубокое мое уважение к Янушу Вишневскому, есть ведь и плохие. Беда в том, что интернет провоцирует то, что можно назвать словоизвержением. Человек начинает писать, писать и писать. Иной вдохновенный экс­траверт описывает то, как встает утром, идет в туалет, чистит зубы, завтракает и спускается вниз по лестнице. Описывает все подряд, и не просто описывает — в каждый конкретный момент видит жизнь в качестве своего будущего поста в фейсбуке. И это испытание интернетом выдерживают далеко не все.

Оставить комментарий

Your email address will not be published.


*


Яндекс.Метрика