Писатель и балерина (Олег Рой) читать книгу онлайн на iPad, iPhone, android | 7books.ru

Писатель и балерина (Олег Рой)

УжасноПлохоОбычноХорошоОтлично

(Пока еще не было оценок)

Загрузка...

Олег Юрьевич Рой

Писатель и балерина

 

Капризы и странности судьбы

 

* * *

Памяти моего сына Женечки посвящается

 

Потрясающей в своем таланте и женской красоте балерине Ольге Марченковой посвящается

 

 

 

Увертюра

Пролог

 ...

загрузка...

– Ксюш, помоги! Опять у меня все куда‑то девается!

Выйдя из кабинета, Марк длинно, до хруста потянулся, хотел было крикнуть еще раз, но дочь уже появилась в дверях своей комнаты – как в раме. Тонкая, легкая, высокая – он с высоты своих «джентльменских» шести футов, не нагибаясь, целовал ее в самый верх лба, откуда росла смешная пушистая челка. Такая же, как у матери. И голову набок она склоняла точно как мать – чуть усмехаясь краешком безупречно очерченного рта.

– Что, шеф? Все пропало, гипс снимают, клиент уезжает? Высокие технологии атакуют из‑за каждого угла?

Неистребимая ироничность – это тоже было от матери. Умение быть на «ты» с любой техникой – неизвестно откуда, видимо, от времени. Дитя двадцать первого века. Собственно, родилась‑то Ксения еще в двадцатом, но уж больно хорошо это звучало – дитя двадцать первого века – вольно так, свободно и немного таинственно, очень похоже на всю эту – чтоб ее! – технику. Компьютеры, телефоны, смартфоны, вакомы, айпады, стилусы какие‑то и черт знает что еще.

Для самого Марка компьютер был шайтан‑машиной – абсолютно необходимой, но загадочной и не слишком дружелюбной. Ноутбук сам, по каким‑то своим соображениям, рассовывал рабочие (а то еще и – о ужас! – готовые!) файлы неизвестно куда, терял почту или решал вдруг, что открытый файл – read only[1] и работать с ним – нельзя‑нельзя‑нельзя! Здрасьте, пожалуйста! А вчера можно было?! Шайтан‑машина, вот как есть шайтан!

То ли дело – как в ненаглядном девятнадцатом веке, гусиным перышком по желтоватой (цвет старого кружева, экрю называется, очень вкусное слово, редкое, не затертое) шершавой бумаге. Медленно, сосредоточенно. Лист, другой, десятый. Перышко скрип‑скрип, цепляется, тормозит, чернила брызгают, украшая мелкой черной сыпью и бумаги на столе, и сам стол, и нос пишущего. Свечной огонек потрескивает, дрожит и вдруг перепрыгивает на изукрашенные узорными строчками листы, радостно вспухает, взметывается, пляшет…

Ладно, бог с ними, с гусиными (или там – лебедиными, а то еще – павлиньими) перьями. А заодно и с паркерами и прочими «биками». От ручной писанины ныли предплечье и почему‑то шея. Если приглядеться, то ничегошеньки романтического в «ручном» письме нет. Равно как и в печатных машинках.

Яндекс.Метрика